Home » История: Великая Отечественная

М. Мартынов — Тайна сапожной мастерской. Трагедия в день праздника.

16 September 2012 Нет комментариев

Воинское братское захоронения на кладбище села Протасово. Памятник подпольщикам.

Окончание. Начало здесь.

…В январе 1943 года советские войска взломали сильно укрепленную, казавшуюся самим немцам неприступной, оборону фашистов и, развернув наступление, освободили Должанский,  Русско- Бродский, Дросковский, Колпнянский и Покровский районы. В начале февраля батальон 767-го стрелкового полка вклинился в расположение противника у деревни Павловка и пытался закрепиться там. Немцы двинули танки. После ожесточенного боя батальон отошел, оставив на поле около двадцати раненых солдат, в том числе командира взвода лейтенанта Степана Смирнова с простреленными ногами. Фашисты собрали раненых и погнали их в Протасово.

Тропинка, протоптанная по заснеженному переулку, пролегала у самого порога крайней хатенки, где в тот момент находились комсомольцы Василий и Николаи Ливенцевы, наблюдавшие за движением группы пленных. Когда лейтенант Смирнов, поддерживаемый товарищами, поравнялся с ребятами, они приоткрыли дверь, подхватили лейтенанта и втащили в сени. Зазевавшиеся конвоиры не заметили этого. Подоспевший Николай Устинов сбегал домой, принес свое белье и одежду. Раненого наскоро переодели и спрятали в погребе подпольщицы Ольги Семеновны Кауровой — в доме у нее располагались немцы.

Развернув окровавленные тряпки, Женя увидела, что обе ноги лейтенанта продырявлены разрывными пулями. Кости, к счастью, оказались незадетыми. С помощью Шуры Устиновой она промыла раны перекисью водорода, смазала мазью (в перевязочной госпиталя Женя видела, как немецкие врачи этой мазью смазывали раны, и запаслась ею), перевязала стерильным бинтом, проинструктировала Шуру, которой Баринов поручил присматривать за раненым, и поспешила домой.

Две недели Степан Смирнов пролежал на печке в доме Прасковьи Фроловны Устиновой. Шура Устинова почти не уходила отсюда, помогая хозяйке. Женя Ливенцева навещала его и врачевала раны офицера. Он поправлялся, начинал ходить.

Скрывать раненого, когда каждый дом в селе забит немцами, — задача для подпольщиков нелегкая. И они придумали выход из положения: сочинили документы, где печатью комендатуры и подписью старосты удостоверялось, что раненый является полицаем, сопровождал обоз со снарядами к немецким огневым позициям и попал под обстрел русских. Этот документ гарантировал безопасность Смирнову, тем более, что местная комендатура, знавшая об исчезновении раненого русского офицера, передислоцировалась со своей частью в другое место, а в Протасово прибыла эсэсовская часть со своей комендатурой.

Эсэсовцы так переполнили село, что разместились в доме Прасковьи Фроловны.

Проверив у раненого документ и выслушав его объяснение, новые квартиранты Устиновых одобрили лояльность «полицая» по отношению к германской армии.

— Гут, пан, гут, — похлопал Смирнова по плечу фельдфебель и угостил папиросой.

19 февраля под вечер несколько подпольщиков вышли из убежища наверх, чтобы подышать свежим воздухом и перекусить. Неожиданно из сеней раздался тревожный, но запоздалый сигнал дежурного — дежурил один из молодых подпольщиков, недостаточно опытный и недосмотрел вовремя. Ребята не успели скрыться. Вошел эсэсовский унтер-офицер. Увидев несколько молодых мужчин, унтер, конечно, знавший, что все «паны» из села накануне эвакуированы «в западном направлении», заподозрил неладное и попятился к порогу. Потом остановился, попросил лампу, но, не ожидая ответа, вышел. Все сразу поняли опасность. Эсэсовца нельзя было отпускать. Баринов, которому тут же сообщили в подземелье о ЧП, пулей вылетел наверх и бросил Груне:

— Верни его…

Груня выбежала вслед за унтером и уговорила его вернуться, взять лампу. В сенях она схватила фашиста за руки сзади. Он вывернулся и занес над Груней кинжал. В этот момент Александр Митрофанович, бывший наготове, упредил удар вырвал кинжал и прикончил эсэсовца его же оружием. Труп затащили на чердак, а когда стемнело, выволокли за огороды, засунули в яму, оставшуюся на месте бывшей маслобойни, и засыпали снегом.

В это время в селе находилось не менее трехсот автоматчиков-эсэсовцев. Было ясно, что они хватятся своего унтера и начнут поиски.

Баринов приказал всем подпольщикам выйти из убежища и поставил караул у дома.

Когда подпольщики разошлись, Александр Митрофанович сказал жене и Груне:

— Соберите детей и утром, как только немцы снимут патрулей на дорогах, уходите в Малоархангельск. Там расскажете своим о случившемся, и вас укроют.

Но уйти женщинам с детьми не удалось.

Фашисты действительно хватились пропавшего унтера и подняли переполох. На рассвете они оцепили село и начали

повальные обыски. Около дома Анны Матвеевны Бывшевой обнаружили пятно крови на снегу. В дом ворвался офицер с двумя солдатами. Марин Владимировна сидела на лавке, окруженная детьми, Груня стояла у печки, прислонившись к ней спиной. Офицер тыкал ей в грудь обнаженным пистолетом и кричал истерически, с визгом:

— Где пан? Где партизан? Где германский солдат?

Груня молча отрицательно качала головой. Эсэсовцы перевернули все в доме, но ничего не нашли. Офицер ушел, а солдаты с автоматами на изготовку остались у двери в хате.

Часа через два фашисты обнаружили труп унтера. Марию Владимировну и Груню с детьми, а также Анну Матвеевну и ее брата Михаила Матвеевича, проживавшего по соседству, арестовали. Взяли всех жителей других домов на пригорке, загнали их в пустующий сарай, закрыли и поставили охрану.

23 февраля, когда забрезжил рассвет, ворота сарая распахнулись. и всех заключенных выгнали на улицу. Толпу окружили автоматчики и погнали к штабу. Мария Владимировна несла на руках Аллочку-маленькую, Женя и Юра семенили по бокам, путаясь в снегу. Женя поддерживал мать иод локоть, а Юра сам держался за юбку. Брат и сестра Бывшевы еле переставляли ноги, поддерживая друг друга. Груня обняла за плечи свою дочь. Лишь однажды она, с трудом выговаривая слова, обратилась к дочери:

— Галчонок мой, если со мною что случится, живи у Александра Митрофановича… Он, наверно, вернется.. Пойдешь к нему… Он не оставит тебя… А меня помни…

Какая-то женщина сказала, что приговоренных к расстрелу палачи повели к старой ветряной мельнице. Проваливаясь по пояс в сугробах, Алла заторопилась к мельнице, но не сделала и полсотни шагов, как увидела мать, распластавшуюся на снегу. Рядом лежала Мария Владимировна и, обнявшись, тетя Нюра и дядя Миша. Алла взмахнула ручонками, будто хотела ухватиться за голову, открыла рот, но не вскрикнула: она рухнула в сугроб, потеряв сознание.

…На восходе солнца, 23 февраля в село Протасово вошли советские войска. В это же утро они освободили и город Малоархангельск. Малоархангельцы и протасовцы праздновали день своего освобождения и двадцатипятилетие своей освободительницы, доблестной Советской Армии. Это был светлый радостный праздник. Но у подпольщиков этот двойной праздник омрачила гибель их верных друзей, сложивших свои головы в час освобождения. Их похоронили с воинскими почестями на протасовском кладбище.

Женой автора, Александра Васильевна Мартынова.М. Мартынов
«Тайна сапожной мастерской»
Повесть была предоставлена газете «Звезда» женой автора Александрой Васильевной Мартыновой (на снимке).
Подготовлена в печать при участии М. Шеховцовой.
Районная газета «Звезда»
28.01.1988

Связанные записи

Leave a Reply

Добавьте своё сообщение или trackback на наш сайт. Вы можете также подписаться на комментарии к этому материалу при помощи RSS.

Пожалуйста, не надо спама, сайт модерируется.

На сайте включена Граватары. Вы можете использовать сервис Gravatar. А чтобы знать о новых комментариях на этой странице, подпишись на фид комментариев к этой странице: RSS 2.0.