Home » История: Великая Отечественная

На Орловско-Курской дуге. Воспоминания ветерана 6-го артиллерийского полка Н. П. Ильина.

18 April 2012 Нет комментариев

Схема расположения противотанковых опорных пунктов и противотанковых районов в полосе обороны 13А на 5 июля 1943 года

Здравствуйте, уважаемые следопыты!

Пишет вам ветеран 6-го артиллерийского полка Н. П. Ильин.

Ребята, поздравляю вас с праздником Победы! Желаю вам крепкого здоровья, бодрости, веселья, радости. Но не забывайте, что для вас самое главное — учёба. Поэтому желаю вам успешно закончить учебный год. А также выполнить намеченные планы работы следопытов. Ребята, вы просили написать, как мы воевали на фронтах Отечественной войны. Описать весь путь нашего полка мне не по силам, но для вас я написал, как наш 2-й дивизион 6-го артполка сражался с фашистами на орловской земле в 1943 г. И, даже описывая эти события, я не смогу рассказать о всех солдатах, сержантах и офицерах нашего дивизиона. Это был бы не рассказ, а целый роман. Поэтому я написал о тех воинах и тех событиях, которые мне больше всего запомнились.

С уважением Н. П. Ильин.
5 мая 1986 г.

Весной 1943 г. 74 стрелковая дивизия занимала оборону по правому юго-восточному берегу р. Неручь от с. Протасово через с. Гринёвка до Красной Слободке включительно. По левому северо-западному берегу реки проходил передний край гитлеровской армии. В этом районе река Неручь небольшая, её можно назвать ручьём, но весной, в период таяния снегов, она становится серьёзным препятствием.

Второй дивизион 6-го артполка поддерживал 78 стрелковый полк, который занимал оборону правее с. Гринёвка и до Красной Слободки. В глубине по фронту обороны противника в 7-8 км от переднего края виднелась станция Глазуновка. В мае артиллерийские разведчики-наблюдатели всё чаще стали докладывать, что ночью на станцию Глазуновка прибывают поезда, а к утру уходят в сторону Орла. Однако днём особых изменений в поведении немцев мы не замечали.

В середине мая командование 6-го артполка вызвало в штаб полка всех командиров дивизионов и батарей. Зам командира полка майор А. И. Белов проинформировал командиров, что по данным разведки Верховное командование Красной армии располагает сведениями, что фашистская армия готовится в ближайшие один-два месяца перейти в наступление на Орловско-Курской дуге, нанести удар по советским войскам со стороны Орла в направлении на Курск и со стороны Белгорода на Курск с тем, чтобы окружить и уничтожить советские войска, находящиеся на курском выступе и этим взять реванш за Сталинградское поражение, восстановить свой престиж на международной арене.

Важную роль в выполнении этих задач Гитлер отводил бронетанковым силам, на вооружение которых впервые поставлялись тяжёлые танки «Тигр» и «Пантера», а также самоходные орудия «Фердинанд».

Памятка по уничтожению САУ Фердинанд.Александр Иванович Белов ознакомил нас с тактико-технической характеристикой танков «Тигр» и «Пантера» и самоходных орудий «Фердинанд». Танк «Тигр» весил около 50 тонн, толщина лобовой брони — более 15 мм, по бокам и сзади меньше. На вооружении были: пушка 88 мм с дальностью прямого выстрела 2 км, боекомплект — 50 снарядов на танк, крупнокалиберный пулемёт с боекомплектом 500 патронов. Уязвимые места танка «Тигр»: тяжёлый, плохая маневренность, броня по бокам и сзади свободно пробивается бронебойными снарядами 76 мм пушки, лобовая броня пробивается подкалиберными снарядами 76 мм пушки на расстоянии 500 метров.

Наша промышленность уже начала запускать подкалиберные снаряды, но мы их ещё не видели. При прямом попадании в ходовую часть от разрыва 76 мм снаряда рвутся гусеницы.

Всем командирам были розданы памятки командующего бронетанковых войск Красной Армии с тактико-техническими данными танка «Тигр». Самоходное орудие «Фердинанд» имело на вооружении пушку диаметром 120 мм с дальностью выстрела 2 км, вес — 60 тонн, лобовая броня — 200 мм.

Командиры дивизионов и батарей получили приказ в оставшееся до начала немецкого наступления время укрепить оборону занимаемых рубежей. Личный состав каждой батареи должен закончить оборудование занимаемых огневых позиций, наблюдательных пунктов и мест укрытия транспортных средств. Окопы для орудий должны быть вырыты в полный профиль, рядом оборудовать блиндажи для личного состава и ячейки для боеприпасов с дерево-земляным перекрытием. Для сообщения между орудиями и транспортными средствами вырыть траншеи в рост человека, при этом строго соблюдать маскировку от авиационной разведки противника. Подобные работы надо было провести на наблюдательных пунктах и в местах укрытия транспортных средств. Все работы проводились ночью, а днём поочерёдно  половина личного состава отдыхала, а вторая часть занималась тренировкой ведения боя в различных условиях фронтовой жизни. До автоматизма отрабатывались действия каждого воина орудийного расчёта и замена одного другим, чтобы при выбытии из строя даже половины расчёта орудие вело прицельный огонь.

В шестой (гаубичной) батарее парторг Швычков провёл собрание коммунистов, а комсорг Черных — собрание комсомольцев, где решался вопрос: как сделать нашу оборону неприступной для готовящегося фашистского наступления в нашей полосе обороны. Командир 1-го орудия Анцигин обменялся опытом ведения огня ночью, старший сержант Иванов, командир 20-го орудия, учил ведению огня прямой наводкой по огневым точкам и пехоте, зам. командира батареи старший лейтенант Синявский отрабатывал с личным составом самооборону огневой позиции при прорыве противником переднего края.

За месяц напряжённой работы и учёбы личного состава в каждой батарее были оборудованы основные огневые позиции, по две запасных и одной ложной, а также основные и запасные наблюдательные пункты, больших успехов добились в чёткости, быстроте и точности ведения огня.

В середине июня 1943 г. на наш участок фронта стали прибывать новые дивизии. Если в мае наша дивизия занимала полосу обороны от с. Протасово до Красной Слободки 12-15 км, то сейчас ей оставляли полосу обороны 3-5 км от с. Протасово до Гринёвки. В это время 78 стрелковый полк и 2-й дивизион 6-го артполка были выведены во второй эшелон. Нашему дивизиону было приказано подготовиться и провести учебно-показательные стрельбы. Командиру 4-й батареи, ст. лейтенанту И. Е. Сонину, было приказано провести стрельбу из пушек прямой наводкой по танкам; командиру 5-й батареи капитану Буркину — стрельбу из пушек ночью по закрытым позициям, мне, командиру 6-й батареи — провести стрельбу из гаубиц бризантными снарядами по пехоте противника с разрывом снарядов в воздухе на высоте 3-5 метров.

В это время наш дивизион стоял во втором  эшелоне. Огневые позиции батарей были расположены на северо-восточной окраине Малоархангельска, а наблюдательные пункты — на северо-западной окраине.

НП 6-й батареи был расположен на высоте у дороги Малоархангельск—Глазуновка. В настоящее время на месте НП около автостанции построен многоэтажный кирпичный дом.  В конце июня дивизион успешно провёл учебно-показательные стрельбы.

Несмотря на наше удаление от переднего края на 8-10 км батареи нашего дивизиона готовились вести огонь по огневым точкам переднего края противника и по местам вероятного скопления пехоты противника. У командиров батарей Сонина, Буркина и Ильина имелись данные по пяти целям. При необходимости по команде из штаба дивизиона были готовы открыть огонь.

В последних числах июня командир дивизиона майор Афанасьев сообщил командирам батарей, что по данным разведки ожидается наступление немцев на нашем участке с 3 по 6 июля. Начальник штаба дивизиона капитан Павлушко ещё раз уточнил готовность батарей вести огонь по переднему краю противника, хотя, как уже упоминалось, мы стояли во втором эшелоне.

Зам. командира дивизиона по политчасти капитан Крисский, парторг дивизиона ст. лейтенант Харламов вместе с парторгами и комсоргами батарей провели беседы и собрания в орудийных расчётах и на наблюдательных пунктах, вселяли уверенность, что сейчас у нас есть силы. И мы обязаны не только сорвать наступление фашистов, но и разгромить их, а затем перейти в наступление.

Шли дни, наступило третье, четвёртое июля. Немц ы не начинали наступления. Нервное напряжение у нас доходило до предела. Неужели прозеваем начало немецкого наступления? Неужели фашисты застанут нас врасплох?

И вот примерно в час ночи 5-го июля капитан Павлушко позвонил мне и сообщил, что армейские разведчики взяли в плен немецкого сапёра, разминировавшего наши минные поля. Пленный сообщил, что в 3 часа утра 5-го июля начнётся немецкое наступление. Затем капитан Павлушко приказал шестой батарее по сигналу «Волна» открывать и вести самостоятельно огонь по цели № 3 в соответствии с расчётом. Это значит, батарея должна вести огонь по площади 160 метров шириной и 150 метров в глубину в течение 30 минут по режиму: одна минута беглого огня,2-5 минут одиночные выстрелы, и вновь повтор беглого огня, каждый раз меняя прицел. Прибавляя или уменьшая одно деление от основного прицела. Каждое орудие должно выстрелить 40 снарядов, за 30 минут батарея произведёт 160 выстрелов. На этой маленькой площади взорвётся около 4-х тонн снарядов, при этом противнику невозможно будет определить продолжительность интервалов между разрывами, чтобы выйти из зоны обстрела.

Я подал команду: «Батарея, к бою»! Эта команда означает, что все разведчики должны находиться на наблюдательном пункте, все телефонисты — у телефонов, орудийные расчёты — у орудий, трактористы — у тракторов.

И вот в два часа ночи пятого июля командир дивизиона майор Афанасьев подал команду: «Дивизиону — «Волна»! В это время мы услышали в стороне переднего края залпы «Катюш» и затем сплошной гул артканонады. Это тысячи советских орудий открыли смертоносный огонь по фашистам, которые готовились через 1-2 часа начать своё наступление. Наши батареи тоже включились в бой. Тридцать минут для нас пролетели незаметно. Но мы знали, что это время должно многое решить в начинающемся сражении Орловско-Курской битвы.

Наступило затишье, которое перешло в зловещую тишину. На всём  участке фронта нет ни одного, даже винтовочного выстрела. Так проходит полчаса, час. Вот уже четыре часа утра, светает, солнце всходит в суровой фронтовой тишине. Что это? Неужели ошибка? Неужели немцы перехитрили нас, отвели свои основные силы в тыл, а мы били по пустому месту?

Но в этот момент в воздухе появляется большое количество немецких самолётов, она начинают бомбить наш передний край, второй эшелон и тылы. К самолётам подключилась немецкая артиллерия, затем появились немецкие танки, пехота. Началась Орловско-Курская битва.

Почему сражение началось с опозданием на 1-2 часа и таким непонятным образом — первыми выступили лётчики? Как позже выяснилось, наша подготовка в 2 часа ночи  настолько была неожиданной для фашистов, что захватила их врасплох. Они понесли большие потери в людях и военной технике, во многих частях была порвана телефонная связь. Потребовалось больше двух часов, чтобы привести воинские части в порядок и начать выступление.

Наш дивизион оставался во втором эшелоне. Мы должны быть готовы открыть огонь по переднему краю противника при критической необходимости, по команде с командного пункта командира полка или в случае

Страница отсутствует

НП командира дивизиона майора Афанасьева и командира 4-й батареи ст. лейтенанта Сонина находились в одном окопе, а НП командира 5-й батареи капитана Буркина и командира 6-й батареи ст. лейтенанта Ильина был левее метров на сто в другом окопе. Наши НП были на высоте 146,8 м, позади пехоты метров на 300-400. Огневые позиции батарей располагались в 2-3 км от переднего края. Впереди стояли 4 и 5 батареи пушечные, одна от другой 400-500 метров, а 6-я гаубичная батарея стояла между 4-й и 5-й, но сзади метров на 500.Эти огневые позиции в июне оборудовал первый дивизион, как запасные.

Командиров взводов управления с двумя разведчиками и телефонистом командиры батарей отправили в роты для связи с пехотными командирами и ведения огня по их просьбе. Командиром артиллерийской группы поддержки 360 с.п. был наш замкомандира полка майор А. И. Белов. Он свой командный пункт расположил вместе с командиром дивизиона майором В. А. Афанасьевым.

С рассвета 6 июля наш дивизион вступил в бой. Мы помогали батальонам 360 с. п. отражать атаки пехоты и танков противника. При этом мы, по согласованию с пехотными командирами открывали огонь по пехоте противника, когда она, начав атаку, уходила от своих окопов метров на 100-150 с тем, чтобы на ровном месте, где нет окопов, нанести большой урон живой силе врага. Совместно с пулемётчиками 360 полка нам удалось остановить продвижение пехоты противника. Немецкие танки, приближаясь к нашему переднему краю, попадали под огонь истребительно-противотанковых батарей, которые стояли на прямой наводке сразу же за перовой линией пехотных окопов.

Получив хороший отпор на одном участке, немцы отступали назад к своим окопам, приводили себя в порядок, доукомплектовывались боеприпасами и личным составом, и вновь шли в атаку правее или левее ранее предпринятой атаки. И вновь начиналось всё сначала. Мы вновь наносили артиллерийский удар по пехоте противника, а истребительно-противотанковые батареи вели бой на переднем крае с танками. За день приходилось отбивать от пяти до десяти атак противника. В нейтральной полосе и на нашем переднем крае стояли десятки разбитых танков. Лежали сотни, а может и тысячи трупов немецких солдат.

Тяжёлый воздух от разлагающихся трупов из нейтральной полосы распространялся в глубину нашей обороны. В это время стояла сухая жаркая погода. За все дни боёв Орловско-Курской битвы не было ни одного пасмурного дня.

Несмотря на то, что батареи нашего дивизиона стояли в 2-3 км от переднего края, воинам-артиллеристам было очень трудно — жарко. Жарко было не только от июльского солнца, жарко было и от орудий. Ведь каждый орудийный расчёт в среднем расходовал около двух боекомплектов снарядов, т.е. около 160 снарядов. А ведь у гаубицы снаряд весит 24 кг., да ещё гильза с порохом (у гаубицы снаряд отдельно хранится и заряжается от гильзы-патрона с порохом). Труднее всего заряжающему. Он должен принять у одного подносчика заряд, вложить его в орудие. Затем у второго взять гильзу с порохом и тоже уложить в орудие. За сутки каждое орудие расходовало около 4-х тонн снарядов. Да к этому надо добавить, что противник уже знал примерное расположение наших батарей, и, как только мы открывали огонь, немецкая артиллерия начинала обстреливать наши батареи, а если появлялась вражеская авиация, то начиналась бомбёжка районов огневых позиций.

Мы вынуждены были вести артиллерийский огонь под вражеским обстрелом и бомбёжкой, поэтому и у нас были потери, убитые и раненые солдаты и командиры.

В 6-й батарее  были ранены командир орудия Иванов и солдат Нурбаев. Так продолжались бои шесть суток. Мы чувствовали, что фашисты уже выдыхаются.

Наступил рассвет 11-го июля. Ожидался безоблачный жаркий день, как и в предыдущие дни. Ночью нам подвезли боеприпасы, доукомплектовали до двух боекомплектов. Мы были готовы отражать фашистские атаки, как и в предыдущие дни. Но с рассвета завязались такие бои, каких ещё не было. Немецкая артиллерия, миномёты, авиация беспрерывно обстреливали и бомбили наш передний край и огневые позиции артиллерии, их пехота и танки штурмовали нашу оборону, выискивая слабые места. В таком адском бою обе воюющие стороны несли большие потери. Впоследствии из воспоминаний маршала Жукова нам стало понятно, что Гитлер приказал 11 июля любой ценой сломить нашу оборону и окружить наши войска. Отбивая немецкие атаки, мы почти без перерыва вели огонь, и к полудню во всех батареях дивизиона были расстреляны два боекомплекта снарядов. Остался только неприкосновенный запас для обороны огневой позиции батареи, если прорвётся противник. Это значит, что у каждой гаубицы осталось по 4 снаряда, а у каждой пушки — по 10 снарядов. Из штаба дивизиона командирам батарей сообщили, что автомашины с боеприпасами со складов дивизии вышли к нам, но их всё не было. Позже мы узнали, что машины со снарядами попали под бомбёжку.

И в этот момент одна из фашистских атак увенчалась успехом. На стыке нашей 74-й и соседней дивизии прорвались танки противника вместе с автоматчиками и, обходя с тыла наш 360 стрелковый полк, хотели смять всю оборону нашей дивизии. Их путь должен был проходить около батарей нашего второго дивизиона. Командир дивизиона майор В. А. Афанасьев приказал командирам батарей И. Е. Сонину, В. Буркину и Н. П. Ильину немедленно прибыть с НП на огневую позицию батарей и снарядами неприкосновенного запаса остановить продвижение противника.

Когда мы, командиры батарей, бежали со своими телефонистами к огневым позициям, то увидели в километрах в полутора движущиеся в нашу сторону 18 тяжёлых танков и человек 150-200 немецких автоматчиков. Нам стало ясно, что прорвавшийся противник будет двигаться в 500-800 метрах перед нашими батареями. На таком расстоянии стрельба по танкам недостаточно эффективна. А ведь каждый наш без пользы выпущенный снаряд может обернуться трагедией для батареи. Мы имели на 8 пушек 80 снарядов и на 4 гаубиц — 16 снарядов. На трёх батареях было человек 80 воинов с карабинами и по 30 патронов к ним. Противник имел на 18 танках 18 пушек и около 900 снарядов, 18 крупнокалиберных пулемётов и 6-8 тысяч патронов к ним. 90 танкистов имеют мощное броневое укрытие, да ещё 150-200 автоматчиков, у каждого по 100 патронов, з магазина.

У противника по сравнению с нами было превосходство в людях раза в четыре, а по вооружению и боеприпасам больше, чем в 10 раз. К тому же, если противник обнаружит наши батареи на расстоянии 1 км и более, то из танков на этой дистанции разобьёт  все наши орудия, тогда как от нашего огня  танки на этой дальности танки почти неуязвимы. У нас было два преимущества: огромное стремление воинов дивизиона уничтожить зарвавшихся фашистов и возможность первыми внезапно открыть огонь, когда выгодно нам. Поэтому командиры батарей приняли решение: когда противник выйдет на уровень 4-й батареи автоматчиками, а танки уйдут ещё дальше метров на 100 в сторону 5-й батареи, в это время 6-я батарея откроет огонь по автоматчикам.

Танки противника должны развернуться в сторону 6-й батареи и двигаться, чтобы её уничтожить, при этом они приблизятся к нам на выгодное расстояние для 4-й батареи, которая и откроет огонь для уничтожения врага. Если танки развернутся на 4-ю батарею, то подставят борта и зад танков (наиболее уязвимые места) для 5-й батареи.

Снарядов неприкосновенного запаса у нас было не больше, как на 2 минуты боя. Если за 2 минуты мы не уничтожим противника, то его танки раздавят 4-ю, 5-ю батареи, а ещё через 2 минуты будет раздавлена и 6-я батарея, а автоматчики закончат уничтожение воинов наших батарей.

В это время на НП майор Вячеслав Афанасьевич Афанасьев, отдав необходимые распоряжения, приказал начальнику разведки ст. лейтенанту Т. И. Петриченко идти к командиру 360 с.п. Н. И. Сташеку и доложить замкомандиру 6-го артполка А. И. Белову о плане боя дивизиона с прорвавшимся противником, а сам выскочил с НП с одним разведчиком, чтобы идти на батарею руководить боем. Но не прошёл он и пяти метров, как был убит разорвавшимся снарядом врага, а разведчик был ранен. Тогда нач. разведки Петриченко и разведчики перевязали раненого, а у майора Афанасьева сняли ордена, взяли документы, убитого положили в окоп, закрыли телогрейками, засыпали землёй, после чего отправились к майору А. И. Белову, доложили обо всём и сдали документы и ордена А. И. Афанасьева.

Памятник Сонину в Малоархангельске.Когда мы подбежали к пушечным батареям, Буркин и Сонин пошли на свои батареи, а я с телефонистом остановился между пушечными батареями, где проходил телефонный провод на нашу 6-ю батарею с тем, чтобы отсюда наблюдать за боем и вести огонь своей батареи. Здесь были вырыты два индивидуальных окопа для телефонистов на случай обстрела этой площади в момент ремонта телефонных проводов. Телефонист подключил телефон, отдал мне, а сам из другого окопа метрах в пяти от меня, стал наблюдать за противником. Наши батареи были готовы к бою.

Наступил момент и по моей команде, 6-я батарея произвела один за другим четыре выстрела с небольшими интервалами. Начали рваться бризантные снаряды над немецкими автоматчиками  на высоте 3-5 мет от земли. Упали на землю не только убитые и раненые, но даже и те, кого разорвавшиеся снаряды не затронули. Но фашисты обнаружили батарею. На огневую позицию 6-й батареи развернулись немецкие танки  и с дистанции более чем за километр, открыли огонь с ходу.

В это время 4-я батарея с расстояния 400-450 метров открыла точный огонь по фашистским танкам, а как только танки повернули на 4-ю батарею, 5-я батарея с расстояния 600-700 метров в борт танкам также открыла огонь. Танки разделились на две группы: против 4-й батареи было11 танков, против 5-й — 7 танков. Завязалось сражение двух батарей с танками противника, а 6-я батарея своим методическим огнём держала прижатыми к земле фашистских автоматчиков, но по ней уже вели огонь артиллерийские батареи.

4-я батарея отбивает атаку 11 танков. От выстрелов наводчиков Филиппа Андреевича Лекарева и Сергея Семёновича Фионина один танк взорвался, другой оказался подбитым. Не уступало им орудие, где командиром был ст. сержант Иван Павлович Репин, его орудие тоже подбило танк. В это время положение на батарее можно было назвать адом. Рвутся снаряды от немецких танков, крупнокалиберными пулемётами фашистских танков пробиваются орудийные щиты, прикрывавшие воинов, свистят пули автоматов.

Разбито одно орудие, затем другое. Больше половины состава орудийных расчётов ранено или убито. У уцелевших двух орудий нет снарядов. До немецких танков не более сотни метров, но и немцы понесли потери. Побито ещё два танка.

Командир батареи Иван Егорович Сонин становится у второго орудия за командира и наводчика, а наводчик Лекарев и заряжающий Тимошенко бегут к разбитым орудиям, несут от них оставшиеся снаряды. И вот, орудие заряжено, выстрел подбит шестой танк. А в это время перед орудием Ивана Егоровича Сонина метрах в 30 появляется ещё танк. Что делать? По инструкции не рекомендовалось стрелять на такое расстояние, орудийный расчёт мог погибнуть от взрыва своего снаряда. Рекомендовалось укрываться в окопах и защищаться гранатами, вести огонь из карабинов. Гранат нет. Стрельба из карабина по танку «Тигр» бесполезна. А танк через 10-15 секунд раздавит орудие и всех воинов. Иван Егорович Сонин делает выстрел, танк взрывается. Фашисты оставшихся четырёх танков не выдерживают. Взрыв разбитого Сониным танка как бы служит сигналом к отступлению Танки отступают, продолжая обстрел батареи. А на батарее то ли от взрыва своего снаряда, то ли от разрыва танкового снаряда, Иван Егорович Сонин был убит. 4-е орудие батареи, где наводчиком был Сергей Фионин, сделало ещё три выстрела по отступающим танкам и замолчало. Нет снарядов. Командир орудия И. П. Репин вызвал на батарею упряжку лошадей с передком, чтобы прицепить подбитое орудие, положить на лафет раненых и убитых и вывезти в тыл. Заряжающий Тимошенко взял на руки тело командира Сонина, понёс к орудию, но в это время рядом взорвался снаряд фашистского танка. Убило две лошади. Осколки впились в тело Сонина, его кровью залило лицо, руки, одежду солдата Тимошенко, а взрывной волной его контузило. Пришлось отказаться от такой эвакуации.

На батарею уже прибыл военфельдшер Г. И. Курпас, перевязал раненых и отправился оказывать помощь раненым 5-й батареи.

Бой утихал. Убитых хоронили здесь же, на огневой позиции, а раненых выносили в тыл. Командование батареей принял лейтенант Черноколенко. Так воины 4-й батареи отразили атаку 11 танков и более сотни автоматчиков-фашистов, ликвидировали прорыв нашей обороны. Перед батареей стояли семь разбитых танков. Лежали трупы убитых автоматчиков и танкистов. Но и батарея понесла потери: 5 человек было убито, в том числе командир батареи И. Е. Сонин, 11 человек ранено, 3 пушки разбито. Но в батарее остались в строю 7 человек, 1 орудие и 2 снаряда от разбитой пушки.

А что же на 5-й батарее? Ведь на эту батарею пошли 7 танков и часть автоматчиков. Здесь завязался жаркий бой. Батарея ведёт огонь на расстоянии 600-700 метров. Эффект незначительный. Подбит один танк, разорвана гусеница, заклинена башня. Другие танки рвутся к батарее, ведут огонь. На батарее разбита одна пушка, другая, появляются раненые, один солдат убит. Ранен командир батареи капитан Буркин, но продолжает командовать. К орудийным расчётам идут на помощь телефонисты. Телефонист Вахарев подносит снаряды, ст. лейтенант Стрельников за наводчика ведёт огонь. Между батареей и танками сократилось расстояние. От выстрела М. Стрельникова загорелся танк. Третий танк разбило другое орудие.

В это время началось отступление танков. От 4-й и 5-й батарей отступали оставшиеся 4 танка, но один из них подорвался на мине, установленной сапёрами. Напротив 5-й батареи осталось 4 разбитых танка, трупы автоматчиков и танкистов. Пятая батарея понесла потери: 1 воин убит, пять ранено, в том числе командир батареи капитан Буркин. Командование принял на себя ст. лейтенант Михаил Стрельников.

Шестая батарея также выполнила свою задачу. В том скоротечном бою имевшимися 16-ю снарядами мы заставили фашистских автоматчиков лежать там, где их застало начало боя, и лишь отдельные смогли приблизиться на дальность эффективного огня автоматов. На поле боя остались более 20 убитых фашистских автоматчиков, сколько было раненых неизвестно. Но по опыту можно сказать, что раненых бывает в 2-3 раза больше, чем убитых. Особенно удачно вели огонь орудия старшего лейтенанта Р. К. Караматова и старшины В. И. Анцигина.

На нашей 6-й батарее тоже были потери. Фашистская артиллерия не стреляла по 4-й и 5-й батареям, боясь перебить своих автоматчиков и танки, а всю мощь своего огня они обрушили на огневую позицию 6-й батареи. Но мы не могли прекратить бой и стреляли под разрывами фашистских снарядов. В этом бою погиб парторг батареи замковый третьего орудия Швычков. Ранены Сидоркин и Захаров, да и я был ранен.

Из архива Музея боевой и трудовой славы Малоархангельска
Подготовила к публикации Маша Никитушкина

Связанные записи

Leave a Reply

Добавьте своё сообщение или trackback на наш сайт. Вы можете также подписаться на комментарии к этому материалу при помощи RSS.

Пожалуйста, не надо спама, сайт модерируется.

На сайте включена Граватары. Вы можете использовать сервис Gravatar. А чтобы знать о новых комментариях на этой странице, подпишись на фид комментариев к этой странице: RSS 2.0.