Home » Культура

Деревенька моя… Л. В. Агошкова

13 августа 2022 1 комментарий

Агошковы Любмила Васильевна и Василий Иванович.

Наверное, у всех, родившихся и выросших в деревне, но покинувших её по разным причинам, строчка «К тебе моё сердце по-прежнему просится…» из песни «Деревенька моя» вызывает светлую грустинку и много воспоминаний. Вспомнятся: домик со светлыми наличниками и маленьким крылечком, где так любили мы собираться в тёплые летние вечера, берёза у окна, запах сирени, заполняющий комнату по утрам, когда мама, встав раньше всех, открывала окна; пение соловья и белый туман, скрывающий пойму и речку; возвращающееся с пастбища стадо, несущее с собой запахи парного молока и цветущих лугов; пиликанье гармошки и задорный девичий голос; поле с ромашками, на которое мы набрели однажды.

Впечатления детских и юношеских лет навсегда остаются с тобой, заставляя иногда улыбнуться, а иногда застилают глаза светлой слезой, которую не хочется побыстрее сморгнуть. Обострённо всё воспринимается в детстве… Помню в мартовский день я прибежала из начальной школы и ещё с порога закричала: «Дедушк, а я знаю теперь, отчего нашу деревню Неверью называют! Нам сегодня Тимофей Карпович рассказывал на уроке. Хочешь узнать?!»

Чуть приподняв голову от дратвы с иглой (дед шил себе тапки к весне), сдвинув очки на лоб, он подозвал меня к себе, проговорив:

– Ну, начинай, егоза! О чём вам учитель поведал?!

– Вот, слушай! Был когда-то на месте нашей деревни лес, а рядом строились посёлки и города, а в них – заводы и фабрики. Народу рабочего много нужно было. А ты знаешь, что вокруг городов всегда должны быть деревни, чтобы там крестьяне хлеб растили и всё другое, а потом бы в городах продавали. Помещики крестьян покупали и перевозили их туда, где они были нужны. На место нашей деревни привёз крестьян помещик Неверцов. Вот и получила деревня такое смешное название: по фамилии помещика стала называться Неверью!

Выпалив всё на одном дыхании, я смолкла, ожидая похвалы. Потерев большой жилистой рукой жёсткую щетину на бороде, дедушка медленно начал свой рассказ.

– Молодец, внучка, хорошо запомнила, о чём учитель на уроке рассказывал. Всё это правильно. Только вот добавить кое-что тебе хочу. Да, на месте нашей деревни лес – был: и сейчас ещё, когда картошку летом пропалываешь, небось, хвощ-то видела, выдёргивала – это всё, что он дремучего леса осталось. Солёным потом полита земелька наша. Сколько сил, здоровья положили первые переселенцы, чтоы раскорчевать, распахать под хлебушек клочок земли. Помещик-то, вывозя, сулил горы золотые, а на деле – выше слов не прыгнул! Ох, и трудненько первым было!.. Надрывались люди на раскорчевке. От неверия в барское слово и пошло название нашей деревни. А так ты всё хорошо запомнила! Сегодня вечером придёт дедушка Ваня, вот ты у него ещё повыспрашивай.

Часов в пять почти каждый вечер проведывать моего дедушку приходил его товарищ, или, как часто звали мы его между собой, «Дедушкин подруг». Так нарекла его моя двоюродная сестрёнка Валечка, будучи трёх лет отроду. Увидев его однажды в окно, она громко закричала: «Деда, твой подруг идёт!» Старики чинно усаживались за самоваром, пили чай, а потом мой дедушка громко читал газету вслух. После чтения велись долгие разговоры о старине, о прошедших годах. Чего только не услышишь, бывало!

Но чаще всего всё сводилось к тяжёлой прошлой жизни. Затаив дыхание, слушала я рассказы, а детское воображение живо рисовало картины одну мрачнее другой…

Милая моя деревня! Я видела тебя во мраке лучин, в надоедливом жужжании прялок, в монотонном женском голосе, певшем грустную колыбельную песню. Да и что могла спеть своему ребёнку измученная тяжёлым трудом мать?! На что было надеяться? Но шли годы, менялась жизнь. Она менялась на глазах моего дедушки, мамы, на глазах моих сверстников. Однажды, посмеиваясь в щетинистую бороду, дед вспомнил, как организовывался колхоз. Моя мама была в те годы секретарём комсомольской ячейки в деревне и вместе с молоденькой учительницей Александрой Васильевной Аристовой принимала в этом самое непосредственное участие. Случались и конфликты между детьми и отцами, когда последние не сразу решались вступать в колхоз, а молодёжь хотела жить по-новому.

Отец и сын Проконины дошли до раздела имущества, в результате которого в колхозе прибавилась ещё одна лошадь и сбруя. А старик Проконин, обозлившись на сына, долго не хотел его признавать. Боялась этого и моя мать, понимая, что она должна быть примером для своих комсомольцев, подала заявление в колхоз, не сказав ничего отцу, ведь он считался зажиточным в деревне – была у деда лавка.

Два дня ходила сама не своя, не зная, с чего начат разговор с отцом. Пока сам он, заметив её состояние, не спросил. А узнав причину, снял тяжесть с сердца дочери, сказав, что уже давно всё обдумал и цепляться за старую, страшную жизнь не собирается. А назавтра отвёл в колхоз скотину, его примеру тогда последовали многие… Пользовался авторитетом на деревне Иван Прокофьевич Абраменков.

Трудно было на первых порах после коллективизации, но оптимизм не покидал неверцев. Входили в жизнь новые обряды. Как-то Александра Васильевна, приехав в гости к маме, вспомнила, как они устроили первую комсомольскую свадьбу. Любили друг друга парень с девушкой, оба комсомольца их ячейки, но родители её были против жениха. Приехали сваты из соседней деревни, сговор уже начался, да увели невесту прямо со смотрин. И в тот же вечер прямо в школе, сыграли весёлую свадьбу, в организации которой приняли участие все комсомольцы. Своим счастьем супруги Кучеровы обязаны А.В.Аристовой.

Не без улыбки мама и Александра Васильевна вспоминали ещё один случай. Праздновали 10-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Деревню украсили еловые арки, на самодельной трибуне выступали представители из района. Было всё очень торжественно. Захотела сказать несколько слов своим односельчанам и одна из самых бойких женщин, по-уличному Паруха. Но перед тем, как подниматься на трибуну, она оробела и, подозвав к себе маму и Александру Васильевну, попросила их подсказать, если вдруг что-то забудет. Взойдя на трибуну и оказавшись в непривычной обстановке, она очень громко крикнула: «Товарищи!», а затем замолчала растерянно, поворачивая голову из стороны в сторону, явно отыскивая кого-то в толпе, но так и не увидев, сказала: «Родимец их возьми, говорили, подскажут – и как провалились!»

Махнула рукой и стала спускаться вниз. Хохот взвился над площадью и стоял несколько минут. «Но, наверное, больше других смеялись мы, – вспоминала Александра Васильевна, – потому что стояли рядом с трибуной и не были замечены «ораторшей».

Хорошо зажили неверцы перед войной. Да налетел, как чёрный смерч, июнь 1941 года. Ушли от плуга мои земляки защищать свой край, дорогую сердцу свою деревню, Родину, Многие не вернулись. А земля ждала, ждала сильные мужские руки, которые бы сменили обессилевшие, загрубевшие женские. Но не дали зарасти земле, когда-то отвоёванной прадедами у дремучего леса, эти женские руки. Слезами солдаток полита обильно земля наша. Уже на моей памяти – послевоенные годы, послевоенные вёсны. Не хватало кормов до первых проталин, пахать приходилось на коровах. Моя мама, Лидия Ивановна Шепырёва (Абраменкова) в это трудное время была председателем колхоза. Она не просто руководила, а не гнушалась никакой работы.

Помню, как гнали доярки своих истощённых бурёнок-кормилиц с фермы к озеру, чтобы напоить животных. Известно, как коровы на льду держатся, а тут ещё и горку нужно было преодолеть. Терпенье… Где только брали его женщины! Не загрубели их сердца от потерь, не зачерствели… А спасенье от дум, от душевных ран, оставленных войной, искали и находили солдатки в труде. Не щадили они красоты и здоровья: лишь бы детей на ноги поднять, видя в них надежду и радость. Пусть же будут для младшего поколения памятны и дороги эти имена: Татьяна Кузьминична Кучерова, Мария Ивановна Меркулова, Нина Ивановна Анишина, Прасковья Алексеевна Михальченко, Татьяна Ивановна Анишина. Благодаря их труду, светел и ясен нынешний день моей деревни – мечта дедов и прадедов. Радуют глаз кружево деревянных наличников, яркие праздничные дома. Богато живут неверцы. На взгорке по вечерам светятся радужным веером огни фермы, слышится гудение доильных установок. В домах – газ. И не верится моим юным землякам, что название моей деревни имеет столь мрачную историю*

(Дер.Неверь названа от слова «нива-ниварь», потом Неверь.-В.А. Сравни: Буква= Букварь, Нива=Ниварь.

Из альманаха «КромА» №2 за 2007 г.

Людмила Васильевна АГОШКОВА

Работала завучем Малоархангельской средней школы, с 1995 года директор Кромской средней школы. Родилась 4 октября 1948 года. в Брянской обл. Закончила Орловский пединститут по специальности «Рус.яз.и литература». Дважды награждена значком «Почётный учитель», «Отличник народного .просвещения». Её уроки — образец высокого искусства, глубоко эмоциональны и продуманы. Депутат райсовета народных депутатов.

Людмила Васильевна умерла 1 августа 2022 года.
25 августа 2021 года ушёл из жизни её муж, Василий Иванович Агошков.

Связанные записи

Один комментарий

Добавить комментарий

Пожалуйста, не надо спама, сайт модерируется.

На сайте включена Граватары. Вы можете использовать сервис Gravatar.