Home » История: Великая Отечественная

М. Мартынов — Тайна сапожной мастерской. А связного всё нет…

16 сентября 2012 Нет комментариев

Неподалёку от Малоархангельска. 1942 год.

Продолжение. Начало здесь.

Малоархангельский район немцы оккупировали в первой половине ноября. Потом двинулись дальше, но в начале декабря под Ельцом, получив крепкий отпор советских войск, отхлынули назад. Фронт надолго стабилизировался по линии Долгое — Русский Брод — Залегощь — Новосиль. Закрепившись здесь, фашисты выгнали в тыл все население прифронтовых деревень и развернули строительство оборонительных рубежей. Населенные пункты в этих местах исчезли с лица земли — фашисты разобрали все строения и «добытый» таким путем строительный материал употребили на сооружение дотов, дзотов, траншей, противотанковых рвов и проволочных заграждений, которые тянулись и несколько рядов.

В начале 1942 года территория Малоархангельского района стала ближайшим тылом фашистских войск, противостоявших нашей 13-й армии, а железнодорожные станции Глазуновка, Малоархангельск и Поныри питали эти войска вооружением, боеприпасами, горючим и людскими резервами. По дорогам района беспрерывно передвигались воинские части противника, в скрытых местах гитлеровцы создали прифронтовые базы и склады, город Малоархангельск превратили в один из опорных пунктов.

Наше военное командование постоянно интересовалось тем, что делается у противника по ту сторону его переднего края, в ближайшем тылу, на коммуникациях. И разведчики шли через фронт. Шли и… многие не возвращались.

Представьте себе сплошную, глубоко эшелонированную сеть окопов, траншей, дотов и дзотов с несколькими рядами проволочных заграждений, с хорошо организованной системой огня, где на каждом шагу тебе в лицо смотрит дуло пулемета или автомата. И если разведчику, всем чертям наперекор, удавалось, ползком на животе, протиснуться сквозь этот плотный пояс смерти, он в любую минуту мог столкнуться со «службой безопасности».

Все полевые комендатуры, жандармские посты, патрулировавшие дороги, волостные старшины и урядники, сельские старосты и полицейские имели строжайший приказ задерживать каждого, кто шел без специального пропуска, и доставлять в Малоархангельск, где находилась подгруппа ГФП — тайная полевая полиция, которую возглавлял обер-лейтенант Фридрих Смейкаль, опытный контрразведчик и жестокий каратель. Смейкаль широко раскинул сети своей тайной агентуры и неусыпно следил за «уловом». Всех «подозрительных» он направлял либо на виселицу, либо для «дальнейшей обработки» в Орел, являвшийся гнездом фашистской разведки и контрразведки. Многие тогда безымянными погибли в гестаповских застенках. И все-таки наши мужественные разведчики, часто это были комсомольцы, юноши и девушки, из Ельца и Ливен, из сел прифронтовой полосы, презирая смерть, морозы и снежные бури, шли через фронт с заданиями военного командования.

А в то же время в селе Протасове, в невзрачном домике, сидел, нервничая, обложенный сапожными колодками и старыми башмаками, Александр Митрофанович Баринов и ожидал связного с Большой земли». Он понимал, что «нужный момент» давно наступил, а связного все нет и нет. Не один раз бессонными ночами Александр Митрофанович перебирал в памяти разговор с молодым чекистом в Орле. «Почему молчит? — терзал он себя вопросами. — Забыл? Не может такого быть, — отгонял он нелепую догадку. — Погиб где-нибудь в этой проклятой кутерьме…»

Не теряя надежды на приход связного, Баринов со своими друзьями-комсомольцами собирал обширную и важную информацию о вражеских войсках. Но она, эта информация, не уходила дальше его тайника, который он тщательно скрывал от всех. Его помощники с энтузиазмом, присущим их возрасту (им было по 16—17 лет), выполняли поручения, но их не удовлетворял только сбор разведывательных сведений, они стремились к настоящему делу, результаты которого были бы видны сразу. И Александру Митрофановичу, как он ни сдерживал их пыл, приходилось разрешать мелкие диверсии. Именно в этот период Николаи Калугин упредил коменданта, опечатавшего склад, и превратил зерно в пепел. Эта операция стоила ему одной толовой пышки и двух метров бикфордова шнура.

От жителей Протасова комендатура требовала расчищать от снежных заносов и содержать в порядке дорогу от села до станции Малоархангельск. Работая здесь, протасовцы видели, как на отведенном им участке большака часто останавливались грузовики и водители меняли скаты. Иногда автомашины на ровной дороге делали «юз» и валились в заснеженный кювет.

Однажды солдат из дорожной команды, приставленный наблюдать за работой «снегочистов», прохаживаясь по дороге с автоматом на животе, наступил на что-то острое. Остановился. Носком сапога сбил плотно прикатанный снег. Из снега показалась стальная шпилька. Выхватив у близстоящей женщины лопату, солдат расковырял снег и извлек деревянный брус с несколькими прочными стальными гвоздями.

— Рус партизан! — подхватив брус, солдат понес его вдоль большака, показывая протасовцам и возбужденно крича:

— Рус партизан, рус партизан! Партизан — пуф, пуф! — и прикладывал автомат к животу, демонстрируя, как он будет стрелять в партизана.

Жители, разглядывая находку, охали, деланно возмущались «коварством» партизан, выражали свою «солидарность» с солдатом, хотя многие догадывались, а кое-кто и знал, почему именно в этом месте немецкие автомашины заносило в кювет.

Продолжение.

М. Мартынов
«Тайна сапожной мастерской»
Районная газета «Звезда»
07.01.1988
Использовано фото из архивов немецких солдат

Связанные записи

Добавить комментарий

Добавьте своё сообщение или trackback на наш сайт. Вы можете также подписаться на комментарии к этому материалу при помощи RSS.

Пожалуйста, не надо спама, сайт модерируется.

На сайте включена Граватары. Вы можете использовать сервис Gravatar. А чтобы знать о новых комментариях на этой странице, подпишись на фид комментариев к этой странице: RSS 2.0.