«Условия труда были каторжными»

Как раз в год написания Некрасовым его поэмы император Александр II приказал начать возведение Южной железной дороги (так первоначально называлась Московско-Курское направление — А.П.), которая должна была пройти по территории Орловской губернии.

Строительство дороги началось в 1865 году, и на него были брошены большие средства и людские ресурсы. Ежегодно от 20 до 35 тысяч крестьян, военных и заключённых трудились, выполняя тяжелейшие ручные работы. Вот как это описали авторы книги «Этапы большого пути» А. Манжосов и Н. Фёдоров (Курск, 1991 г, стр. 19):

«Условия труда на строительстве были каторжными. Тяжело было от непосильных норм, но ещё тяжелее — от самих условий жизни. Работали от зари до зари. Зимой — в лютый мороз. Летом — в палящую жару. На болотах и в топких местах — по колено в воде. Подрядчики и приказчики укрывали львиную долю заработка строителей. Кормили рабочих плохо. Хлеб, пока его подвезут из города, становился чёрствым до того, что его рубили топором. Жили строители в балаганах — передвижных палатках, в сараях. Тысячи людей болели цингой, лихорадкой, тифом, чахоткой».

… Вводилась в эксплуатацию Московско-Курская дорога не сразу, а по частям. Участок Тула — Орёл (176,5 вёрст) был открыт для движения 15 августа 1868 года, а орловско-курский отрезок (146 вёрст) и вся дорога полностью заработали 7 сентября того же года.

Так уж сложилось, что дорога эта, пронизав всю территорию Орловской губернии с севера на юг на протяжении 140 вёрст, прошла только через два города нашего края — Мценск и сам Орёл. И если у жителей Болхова, Новосиля и Дмитровска при таком проекте шансов увидеть паровозы и вагоны в своих городах не было совсем, то вот по поводу возможного строительства железной дороги через Малоархангельск до сих пор ходят легенды.

Легенда о малоархангельских купцах

Если взять в руки современную карту железных дорог, то любой зритель, лишь бросив первый взгляд на участок Московско-Курского пути от Змиёвки (наша область) до Золотухино (Курская область), протяжённостью 68 километров, скажет: «Что-то странно петляет дорога на этом отрезке, уходя порой чересчур далеко от основного направления. А ведь она вполне могла бы пройти и через город Малоархангельск, и уж от него — на ту же станцию Золотухино».

Легенда, о которой я упомянул, прямо говорит, что первоначально так и было в утверждённом проекте. Однако малоархангельские купцы, якобы, инженерам-изыскателям, прокладывавшим трассу, дали взятку, чтобы они направили трассу западнее. Это, по мнению купцов, избавило их от конкурентов, которые нагрянули бы сюда в будущем по железной дороге.

Однако это всего лишь легенда, ничем документально не подтверждённая. А изыскатели, прокладывая трассу, ушли к западу, скорее всего, в силу природных особенностей местности, чтобы избежать большого перепада высот, переходов через многочисленные здесь речки, овраги и необходимости строить лишние мосты (что всегда делает реализацию проекта более дорогой — А.П.).

Раз, два. Три?

Подтверждение тому, что малоархангельские купцы были совсем не против строительства железной дороги через их город, я нашёл недавно в документах Государственного архива Орловской области (ф. 473, ед. хр. 12 и 24).

В начале 1877 года Малоархангельское земство (орган местного самоуправления в те годы — А.П.) отправило на адрес правления Московско-Курской железной дороги письмо с вопросом о возможности строительства железнодорожной ветки от станции Малоархангельск до города Малоархангельска.

А 26 апреля того же года в уездном центре состоялось Чрезвычайное Земское собрание, на которое, кроме гласных (депутатов — А.П.), были приглашены и заинтересованные лица: Малоархангельский городской голова Никулин и четверо купцов — Н. С. Пономарёв, А. Е. Белоусов, Н. Е. Кубарев и С. Н. Тихонов. Председатель собрания (и — одновременно — Малоархангельский предводитель дворянства) Дмитрий Яковлевич Скарятин сообщил присутствующим, что правление Московско-Курской дороги, в принципе, не против строительства ветки к городу, но хочет знать, какие обязанности готово взять на себя в этом случае земство?

И когда Скарятин спросил: «Господа купцы, поможете?», то представители торгового сословия ответствовали, что готовы пожертвовать определённой суммой денег и отдать под строительство полотна железнодорожной ветки десять десятин земли, поскольку эта дорога нужна всем горожанам.

Земское собрание тут же избрало комиссию из трёх человек (во главе с Д. Я. Скарятиным), чтобы начать подготовительную работу к осуществлению задуманного плана. Но этим тогда всё и закончилось. Вопрос о дороге был отложен на долгое время.

Прошло 34 года. 6 февраля 1911 года малоархангельские земские гласные снова собрались на чрезвычайное собрание, чтобы обсудить тот же вопрос: «О соединении города Малоархангельска железнодорожным путём с одноимённой станцией на Московско-Курской железной дороге». На этот раз инициатором выступило само правление дороги, предложившее земству обсудить вопрос.

Гласные на заседании единодушно решили, что готовы «понести посильную материальную жертву» при строительстве, но в какой сумме это выразится, сказать затруднились.

Однако на этот раз малоархангельцы не захотели важный вопрос отдать на волю судьбы, а попытались максимально использовать ресурсы Центра, как бы мы сейчас выразились. Депутатом Государственной Думы от Орловской губернии был в это время малоархангельский помещик Василий Потулов. Земство и дворянство уезда через него сумели договориться о предварительном включении малоархангельской ветки в общероссийский список планируемых к строительству в ближайшее время железных дорог. Подключили к делу своих московских и питерских знакомых влиятельные малоархангельские помещики, князья Александр Борисович Куракин и Валентин Иванович Волконский.

Когда же в декабре 1911 года должно было состояться заседание комиссии по утверждению списка планируемых к строительству железных дорог, то малоархангельцы отправили в Москву, для контроля за процессом, своего личного представителя — помощника Малоархангельского предводителя дворянства Владимира Олива. Он присутствовал на судьбоносном заседании.

В деле 24 фонда 473 ГАОО хранится срочная телеграмма, отправленная Оливом в 10 часов 20 минут 21 декабря 1911 года из Москвы в Малоархангельск и полученная земством в 11 часов 05 минут: «Дорога признана желательной. Изыскания начнутся весной». Это была чрезвычайно радостная весть для малоархангельцев, поскольку предполагалось централизованное финансирование изыскательских работ и самого строительства.

Весной 1912 года к решению вопроса о необходимости строительства железной дороги подключились уже все малоархангельцы — через Собрание Уполномоченных Городского общественного управления. К осени были проведены изыскательские работы между городом и станцией, которые определили, что длина планируемой ветки составит 14 вёрст.

Со всеми владельцами земельных участков, где должна была пройти железная дорога, была достигнута полюбовная или материальная договорённость. Непосредственное начало строительных работ планировалось на вторую половину 1914 года. К этому времени дело зашло так далеко, что в развитие проекта, возник вопрос о необходимости дополнить эту ветку ещё одной, уже от города Малоархангельска до волостного села Дросково (длина — 40 верст).

К сожалению, грандиозным планам сбыться было не суждено: вскоре началась I Мировая война. Российскому правительству и правлению Московско-Курской железной дороги пришлось решать совсем другие задачи. А потом случилась революция (и не одна), прокатилась с грохотом по нашей территории гражданская война…

Со времени первой попытки построить железную дорогу от станции Малоархангельск до города прошло 135 лет, да и второму плану уже сто лет минуло. Будет ли третья попытка, согласно русской пословице? Один Бог знает. Во всяком случае, от самих малоархангельцев вряд ли что зависит. Или зависит? Как думаешь, читатель?

Александр Полынкин
Фото Максима Быкова

Связанные записи

• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Усадьба. (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Об отношениях помещиков и крестьян. 1917-й. (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Об имении Мейер в селе Кубань. (0)

Результаты переписи 1897 года после обработки были изданы Центральным Статистическим комитетом. XXIX том под редакцией Тройницкого Н. А., содержащий сведения о Орловской губернии, увидел свет в 1904 году. О том, какие профессии в Малоархангельском уезде были распространены в 1897 году, мы рассказывали здесь. Сегодня о том, как выглядел уезд в разрезе вероисповеданий: толстый том результатов переписи включает в себя раздел XXV — «Распределение населения по вероисповеданиям и возрастным десятилетним группам».

Малоархангельский уезд в 1897 году придерживался православной веры: из 7785 человек, проживавших на тот момент в Малоархангельске, православными назвали себя 7718 человек. Уезд в целом (без населения уездного города) подтверждал: да, мы такие. Вышло 167022 православных из общего числа проживающих — 167373 мужчин и женщин уезда. Верующие имели на территории уезда 54 храма (данные по Памятной книжке Орловской губернии на 1904 год).

16 римско-католиков в городе да 35 в уезде, 35 уездных лютеран и две лютеранки в Малоархангельске, 48 городских иудеев и четверо представителей иудейской веры, осевших в уезде. 1 молодой (20-29 лет) магометанин в уездном центре и 4 магометанина в уезде. Один из уездных магометан причём явно был женат, но не на единоверке: в списке присутствует мальчик от 10 до 19 лет, записанный магометанцем, а женщин-магометанок ни одной. Судя по всему, татары: как раз 5 человек в целом указали татарский своим родным языком.

Старообрядцев в самом Малоархангельске образца 1897 года не водилось, жили они в уезде. 117 мужчин и 152 женщины записались старообрядцами или же уклоняющимися от православия (sic!).

Среди достаточно монотонной картины вероисповеданий Малоархангельского уезда конца 19 века ярким пятном выделяется исповедующая англиканство уездная барышня почтенного возраста. Ей было от 60 до 69 лет, она жила в Малоархангельском уезде, а кругом 19 век. Удивительная женщина.

Интересующиеся подробностями могут увеличить скан, включающий вырезки, относящиеся в Малоархангельскому уезду, и всё рассмотреть в подробностях.

Использованные материалы:

• Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897. Орловская губерния. XXIX. СПб. 1903
• Памятная книжка и Адрес-Календарь Орловской губернии на 1904 год

Связанные записи

• Юродивый Роман Тихонов из Архарова (1)
• Список ежегодных ярмарок в Малоархангельском уезде Орловской губернии (1916 год) (0)
• Сквозь тернии к храму (2)

Новогодние забавы в Орле

Для начала скажу о том, что Россия тогда жила по юлианскому календарю (старому стилю, как мы говорим), и потому порядок праздничных дней несколько отличался от нынешнего.

В ночь с 24 на 25 декабря приходило Рождество Христово, которым заканчивался многодневный рождественский пост. После этого в течение 12 дней, до Крещения, шли праздничные Святки (дни, освящённые приходом в мир Спасителя), когда православным разрешалось уже всё для тела и души — любая еда и питьё, веселье. Одним из Святочных дней был непосредственно Новый Год. Нарушать православные традиции при таком порядке не приходилось.

И ещё одно обстоятельство подчеркну — специально для современных продавцов. В ночь перед Рождеством, на сочельник, торговать в Орле можно было только до 8 часов вечера. А 25 и 26 декабря, поскольку работать в эти дни считалось большим грехом, торговые заведения в Орловской губернии также не работали. Разрешение на торговлю давалось с 27 декабря (и, опять-таки, только до 8 часов вечера).

В первый день, на Рождество Христово, орловчане, по традиции, посещали знакомых, близких, друзей и дарили подарки — в воспоминание о дарах, принесенных Богомладенцу волхвами.

Хозяйки красиво накрывали столы, готовили лучшие угощения. Вспоминали в этот день о бедных, больных, нуждающихся людях. В здании орловской городской управы, к примеру, роздано было 25 декабря 1911 года 400 рублей денег беднякам. К сожалению, поскольку собралось здесь свыше 1000 человек нуждающихся, каждому из них досталось менее 50 копеек. Правда, некоторые из стоявших в очереди умудрились выстоять два или даже три раза.

Начиная с 26 декабря, орловчане стали активно отдыхать. Одним из любимых массовых мероприятий 1911 года оказались костюмированные балы-маскарады. Первым в городе прошёл такой, с шестью ценными призами за лучшие и оригинальные костюмы, в клубе приказчиков. Следом, 27 декабря, бал-маскарад состоялся в Орловском дворянском собрании.

С размахом провело костюмированный бал 28 декабря Орловское купеческое собрание. Вход сюда составлял: для мужчин — 1 рубль, для дам — 60 копеек, но зато за лучшие костюмы были вручены сразу 12 ценных призов: золотые мужские и женские часы, два золотых перстня, золотые серьги, брошь, браслет, жетон, булавка, серебряные портсигар, портмоне и подстаканник.

В 1911 году в Орле, в котором проживало не так уж много (в отличие от сегодняшних дней) студентов, тем не менее, состоялись две студенческие вечеринки. Вторая из них, прошедшая 27 декабря в зале Орловского купеческого собрания, собрала почти всех молодых людей, обучавшихся в высших учебных заведениях в обеих столицах. Студенты состязались на вечеринке в остроумии и танцах (моден был в тот год котильон — А.П.).

Те орловчане, кто предпочитал отдых с семьями, в течение последней декады декабря могли это сделать неоднократно: 27 и 28 числа — в Орловском обществе любителей изящных искусств, 29 — в клубе приказчиков (здесь прошёл семейный вечер с танцами) и 30 декабря (общество любителей изящной словесности для своих детей организовало ёлку с раздачей «мешочков со сладостями»).

Настоящий ажиотаж вызвала проведённая 26 и 27 декабря в помещении Орловской городской Думы лотерея-аллегри. Всего за два дня было разыграно около трёх тысяч предметов, а главными призами стали лошадь, корова и граммофон.

Не меньшей популярностью в святочные дни пользовались различные спектакли и представления, как самодеятельные, так и с участием профессиональных артистов.

Существовавший в Орле Городской Зимний театр представил землякам специальный Святочный репертуар, предусматривая по два спектакля ежедневно: днём (в час пополудни) и вечером (начало — 8.30).

26 декабря, в понедельник, были даны: историческая драма Шпажинского «Чародейка», и драма Ростана «Орлёнок», 27 декабря, во вторник, — инсценировка романа Достоевского «Преступление и наказание» (наверное, режиссёр спектакля хотел предупредить зрителей о пагубности возлияний в святочные дни — А.П.) и историческая драма «Екатерина Долгорукая», в среду — пьеса Невежина «Вторая молодость» и сочинение Беляева «Паиша». Перед началом спектаклей и в антрактах зрителей развлекал «оркестр музыки 142 Звенигородского полка» под управлением А.Владимирова.

Пользовался популярностью у орловчан и такой новый вид искусства, как кинематограф. Правда, название тогда у него было другое. Два существовавших на улице Болховской (современной улице Ленина) кинотеатра назывались «Театр Гранд-Электро» и «Большой Парижский Электротеатр».

Чтобы завлечь к себе зрителей, администрация этих заведений публиковала в губернском «Орловском вестнике» обширную рекламу. Вот как, к примеру, «Электротеатр» представил свой репертуар на 26 и 27 декабря 1911 года:

«Сердце подсказало» — картина о том, как «рождение первого ребёнка стоило жизни жене Артура. Безутешный вдовец не в силах больше видеть свою дочь и уезжает от неё в Европу. Лишь через 8 лет он возвращается примирённым».

«Предсмертное свидание»: «Отдавший все силы своей души, всю жизнь — своей любви, красавице-балерине, он узнаёт, что она его обманывает. Его горе, его гнев выливаются в ужасную форму».

«Месть старого холостяка» — «Большая, ультракомическая картина, неудержимо весело и смешно».

В «Театре Гранд-Электро» был похожий репертуар, оба кинотеатра, для привлечения семей с детьми, предлагали также с 12 до 6 часов дня «специальные детские комические картины» и «богато убранную электрическими огнями ёлку».

Сеансы начинались с 12 часов дня и шли с небольшими перерывами, которые заполнял своей музыкой военный оркестр Можайского полка под управлением В.Лейсека (музыканты оркестра умудрялись одновременно, если судить по рекламе, играть сразу в двух кинотеатрах, возможно, уже тогда начиналось деление популярных ансамблей на две труппы — А.П.)

Любили орловчане в эти святочные дни и отдых на свежем воздухе. Мальчишки катались на санках с горок (популярным был спуск у дома под названием «Башня» (Похвалинского), а орловское гимнастическое общество «Сокол» построило на реке Орлик каток, соорудив музыкальную эстраду (здесь играл ансамбль) и теплушку для обогрева. Каток, открывшийся 27 декабря, освещался газокалильными фонарями. Члены общества «Сокол» катались здесь бесплатно, а все остальные желающие должны были покупать билеты.

Новогодние дни в Орловской губернии

Кстати, ледовые забавы любили не только в Орле, но и уездных городах. Малоархангельская молодёжь устроила каток на городском пруду, поддержав его распространением абонементных билетов по 2 рубля (продано было в предновогодние дни 20 штук). На Святки на пруду играл и оркестр.

«Орловский вестник» от 8 января 1899 года

«Что бы, вы думали, случилось у нас [в Малоархангельске] на первый день праздника Рождества Христова? Спектакль, народные чтения, литературный вечер и т. д.? Совсем нет — кулачный бой. Вы, может быть, думаете, — в подгородних слободах? Нет, средь города. Собрались две большие толпы народа и после недолгих переговоров порешили «толкануться», как выражаются на нашем «патриархальном наречии». Начали бой, как обыкновенно, «с маленьких», т. е. начали ребятишки, но благодаря вмешавшейся в дело полиции скоро бой был прекращён, и обескураженные бойцы должны были разойтись»

Дядя Алексей, Уездная мозаика (1899 г.)

Вообще, в Малоархангельске Новый 1912-й год встретили весело, не то что в 1899 году (см. врезку). Драматическое общество города обзавелось новой сценой и новыми декорациями, которые до этого «представляли совершенный хлам». И в новых комфортабельных условиях артисты дали горожанам два представления на святочные темы (27 декабря и 3 января). А 1 января для малоархангельцев был устроен танцевальный вечер. Пожарники Малоархангельска организовали сразу два мероприятия: танцевальный вечер (26 декабря, в пользу своего Вольно-пожарного общества), а 6 января — настоящий бал-маскарад.

Как ни странно, по-видимому, именно пожарники Орловской губернии были наиболее активными участниками новогодних мероприятий, наверное, хотели быть рядом с источником пожара, чтобы тут же начать его тушить. Так, кромские борцы с пожарами выпустили «оптом сразу две афиши об устройстве ими танцевальных вечеров и маскарадов». Правда, конкурентами кромских пожарников выступили приехавшие из Малороссии артисты.

А речку Недну в Кромах во все Святки заполонили конькобежцы, причём, не только дети, но и взрослые, и даже старики.

Не везде в губернии были возможности так весело и с размахом отдохнуть. В некоторых, даже крупных сёлах и деревнях, народ просто «совершал визиты во все дни Святок для получения катара от гастрономических закусок с возлиянием».

И хорошо, если такие возлияния ограничивались самым популярным новогодним вином в Орле 1911 года — французским десертным «Сен-Рафаэль» («лучшим другом желудка», как сообщала реклама). Или, на худой конец, пивом «Чешское золотое», с гигиенической закупоркой «Идеал», орловского завода Г.К.Шильде, удостоенного высшей награды Гранпремио на международной выставке в Риме.

А то ведь народ употреблял такие напитки, о которых вспоминали потом: «Мы с ним выпили раз, выпили два, аж круги в глазах пошли. И откуда он только такую настойку достал?»

Впрочем, как иронически заметил корреспондент одного из губернских изданий, «раз уж самим нельзя было найти возможность повеселиться, то пусть хоть черти в чехарду в голове поиграют…».

Вот так разнообразно отдыхали орловчане 100 лет тому назад. В некоторых случаях — очень похоже на день сегодняшний, ты не находишь, читатель?

Александр Полынкин
Использовано изображение из книги А. Гольцовой «Орёл и орловцы»

Связанные записи

• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Усадьба. (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Об отношениях помещиков и крестьян. 1917-й. (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Об имении Мейер в селе Кубань. (0)

Дополнительный материал к статье Карабах — во спасение.

«Военно-статистическое обозрение» читал, выписки делал и таблицу составил Александр Полынкин

Связанные записи

• О числе родившихся, браком сочетавшихся и умерших по Орловской епархии за 1856 год (0)
• О бюджете города Малоархангельска в 1844 году (0)
• Ю.А. Маслов: «Главный ориентир — укрепление экономики и социальной сферы района» (0)

Орловские губернские ведомости № 14, суббота, апреля, 6 дня, 1857 года

Малоархангельский уезд:

• родилось – 3620 младенцев мужского пола, 3441 – женского пола (всего – 7061);
• умерло – 3032 человека мужского пола, 2915 – женского (всего – 5947);
• совершено браков – 1715.

По числу родившихся в 1856 году Малоархангельский уезд занимал третье место (после Ливенского и Елецкого уездов).

Лица, умершие в возрасте свыше 100 лет в 1856 году (по Малоархангельскому уезду)

1. Села Рождественского, помещика Скарятина крестьянин Мина Филиппов Сухолищев, 105 лет;
2. Сельца Удерева, помещицы вдовы Варвары Ивановой Зелюткиной дворовая вдова Мария Семёнова, 109 лет;
3. Деревни Мисайловой казённый крестьянин Михаил Иванов Бабенков, 110 лет;
4. Деревни Борисовки помещицы Вочковой дворовая вдова Евдокия Афанасьева, 113 лет.

«Орловские губернские ведомости» читал и выписки сделал Александр Полынкин.

Связанные записи

• О бюджете города Малоархангельска в 1844 году (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Усадьба. (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Об отношениях помещиков и крестьян. 1917-й. (0)

Издавна на Руси существуют народные промыслы. Щедра наша земля на трудолюбивых и изобретательных людей. В старых русских селах и по сию пору стоят дома и амбары, сложенные из добротного кирпича, слепленного и обожженного на месте. Его отличительной особенностью является то, что он не ломается и не лопается ни от холода, ни от сырости. И даже в наше время хорошие хозяева предпочитают использовать в строительстве старый кирпич, разобрав для этого какое-либо ветхое здание.

Делали в дореволюционное время кирпич и в селе Дубовик. Старожил Владимир Егорович Русанов помнит кирпичный дом, который стоял недалеко от его дома. На его стене была видна надпись: «1825 год». Помнит и старого мастера, который умел обжигать кирпич. Его звали Федор Глебович Юдин. В Покровском и д. Мартюхино тоже были свои мастера Ефим Никитович Гарасимов и Прохор Семенович Коптев. Глину и песок для кирпича брали обычно в одном месте.

Слепить и обжечь кирпич — это целая наука. Нужно было соблюсти правильные пропорции глины и песка, у каждого мастера были еще и свои добавки, известные только ему. Поэтому кирпич не был одинаков, был оплавлен, как стекло, и очень крепкий, или обычный шероховатый брусок цвета песка, но также отличающийся большой прочностью Мастер, у которого выходил плохой, крошившийся кирпич, быстро разорялся и осваивал какой-либо другой вид ремесла. Слепленный кирпич нужно было высушить в тени, обычно в сарае, либо под навесом. Лишь затем приступали к обжигу. Обычно место для печи для обжига выбирали на косогоре, выкладывали горн из камня, грузили туда кирпич и приступали к обжигу. Примечательно, что обжиг производился при помощи одной только соломы, дров тогда достать было очень трудно — лесов не было. Поэтому бесперебойно подбрасывали в горн сухую солому. Температура в печи становилась такой высокой, что подчас кирпич начинал плавиться. После обжига кирпич оставляли в печи на несколько дней, чтобы он «дозрел» и остыл постепенно. Затем его доставали и использовали по назначению.

Хороших мастеров было немного, уж очень хитрое и капризное было это дело, поэтому мастер получал особое право «клеймить» свой товар, т. е. ставить на кирпич первую букву своей фамилии. Например, в д. Каменка были мастера Курочкины, они клеймили кирпич буквой «К». В Дубовике и Покровском «Г» и «Ю» и т. д.

Последний из мастеров кирпичного дела проживал в д. Мишково. Он делал кирпич для колхоза в 50—60-е годы XX века при председателе Иване Петровиче Полякове. Его фамилия была Абакумов. В последующее время этот народный промысел забыли и только старые добротные строения напоминают нам о былых мастерах и их ремесле.

Ю. Русанов
учитель истории Дубовицкой основной школы
Районная газета «Звезда»
08.06.2004

Связанные записи

• Дворянин из Юдинки (0)
• Цуриковская МТФ колхоза имени Кирова в 1984 году (0)
• Хорошеть посёлку, молодеть деревне (0)

Легенда о Карабахе

Услышал я её от ушедшего в мир иной несколько лет тому назад старожила вымирающего покровского села Трубицино. Дед Алексей прошёл войну, а возвратившись, потом всю жизнь проработал в местном колхозе конюхом. Однажды мы беседовали с фронтовиком о «боях-пожарищах, о друзьях-товарищах», а потом, когда расспросы о войне закончились, он вдруг переключился на совсем другое.

«Знаешь, сынок, почему вот эта часть нашего села Пигаревка называется? Барин у нас тут жил — по фамилии Пигарев, и мой дед у него конюхом служил. А лошади у барина были, каких ни у кого в округе не было. Это мне отец сказывал, а ему — дед».

Дальнейший рассказ ветерана я перескажу уже своими словами, без его эмоциональных подробностей. Итак, лет сто пятьдесят тому назад поселился в здешнем селе Александровском (так в те годы Трубицино звалось) новый помещик по фамилии Пигарев. Женился он на местной барыне и в имение к жене переехал. Помещиком Пигарев оказался небогатым, и единственное имущество, которое он с собой привёз, вернее, въехал на нём в поместье, — был конь невиданного в здешних краях цвета — золотой, как солнце.

Через месяц трубицинские крестьяне знали о барине всё. Что он откуда-то из Малороссии, служил в кавалерии, воевал на Кавказе. А там однажды спас от верной смерти местного хана — союзника русских, и тот в благодарность подарил Пигареву этого золотого коня из своих личных стад. Потом, будучи младшим офицером, барин воевал в горах, и этот конь теперь сам вынес его из такого пекла, из какого он уже и не чаял выбраться. С тех пор Пигарев души в своём золотом жеребце не чаял, берёг его, лелеял и холил (злые языки в Трубицино говаривали, что коня он любит больше жены, которая ему богатство принесла).

Впрочем, новый барин оказался совсем не злым и не заставлял крестьян на своих полях горбатиться с утра до вечера. Родился вскоре у молодых хозяев сынок, а через год барыня снова беременною была. Но в этот раз трудно беременность переносила, и решил Пигарев к ней доктора из Малоархангельска привезти.

Зима в тот год суровая и снежная была, и волки в округе лютовали. И когда помещик полпути уже преодолел и к реке Сосне подъезжал, волчья свора за ним и конём увязалась. Ни ружья, ни пистолета в спешке Пигарев не захватил, и единственную надежду возложил он на верного Карабаха (так звали золотого красавца-жеребца). По ровной дороге, совсем было, волчья стая догонять их стала, но тут пошли спуски и подъёмы на нескольких больших оврагах, и конь показал здесь всю мощь, прыть и резвость. Удалось от волков оторваться, но, к несчастью, в бешеной той гонке надорвался Карабах.

Жену и ребёнка (девочка родилась) привезённый Пигаревым врач спас, а вот золотой жеребец, проболев до весны, скончался тихо перед самой Пасхой. Уговорив местного священника, помещик похоронил Карабаха недалеко от границы сельского кладбища и долго потом горевал, приходя к нему на могилу.

А с началом лета уехал вдруг Пигарев из поместья, и не было его почти полгода. Вернулся же не один, а с целым табуном лошадей таких же невиданных мастей, как и скончавшийся Карабах. Два жеребца пылали золотом, а среди десятка кобылиц были огненно-рыжие, лимонно-жёлтые и с серебристым отливом. Конюшни к моменту возвращения помещика уже были готовы, и заселились в них привезённые лошади. Оказалось, что на Кавказе побывал Пигарев, с родственниками скончавшегося хана договорился и лошадей у них, то ли купил, то ли они ему за его заслуги подарили.

Вот так в Трубицино появился конный завод лошадей с Востока, на котором стал работать конюхом дед нашего рассказчика. Одного из жеребцов Пигарев снова назвал Карабахом.

Общаясь с приведёнными лошадьми, повеселел помещик, снова стал жизнью интересоваться, детей своих пытался к лошадям приучить. Но, к его огорчению, ни один из сыновей лошадником так и не стал.

Просуществовал завод лет двадцать, и полюбоваться на золотых скакунов приезжали помещики-соседи, некоторые из них пытались купить или выменять лошадок у Пигарева, но тот сразу и решительно отказывал.

Когда умер помещик, то спустя какое-то время к вдове приехали черноволосые и смуглые гости, поговорили с ней о чём-то и уехали спустя сутки, уводя с собой два десятка пигаревских красавцев.

Так и закончилась история невиданных для здешних мест восточных лошадей, и никогда больше золотокожих скакунов не видали ни в Трубицино, ни во всём Малоархангельском уезде.

Штабс-капитан Василий Пигарев и его лошади

Честно говоря, я долгое время этот рассказ деда Алексея не воспринимал всерьёз, считая его не более чем красивой, но легендой. Однако, работая в фондах Государственного архива Орловской области, натолкнулся однажды в «Протоколах Орловского дворянского собрания» (фонд 68, д. 43, л.л. 399-400), на рассматривавшееся в нём 5 декабря 1835 года прошение «О внесении в Дворянскую родословную книгу Орловской губернии уволенного от службы штабс-капитана Василия Сергеевича Пигарева».

О просителе было сказано, что он — из дворян Черниговской губернии (Малороссия — А. П.), где за отцом его, в Глуховском уезде, — значится родовое имение с восемью крестьянскими душами и 45 десятинами земли.

В службу Василий Пигарев вступил рядовым 22 апреля 1822 года в Конно-Егерский Его Величества Короля Виртембергского полк, в котором дошёл до прапорщиков. Потом был переведён в Финляндский драгунский полк, из которого 22 декабря 1829 года, по домашним обстоятельствам, уволился в звании штабс-капитана.

Из этой же записи мне стало известно, что на момент рассмотрения дела Пигареву исполнилось 32 года, что он женат и у него двое детей — сын Владимир и дочь Варвара. В том же Глуховском уезде Черниговской губернии за Василием Сергеевичем Пигаревым значилось недвижимое имение с шестью душами, а за женою его, в Малоархангельском и Ливенском уездах Орловской губернии, — 40 душ мужского пола.

По итогам рассмотрения прошения В. С. Пигарев был внесён во 2-ую часть Дворянской родословной книги Орловской губернии. Судя по всему, он к этому времени уже несколько лет проживал в имении жены, находившемся в селе Александровское (Трубицино) Малоархангельского уезда.

Таким образом, эти сведения почти полностью подтвердили данные по биографии помещика Пигарева, рассказанные мне трубицинским ветераном.

А совсем недавно в моих руках оказалось «Военно-статистическое обозрение Российской империи», изданное в 1853 году в Санкт-Петербурге (Т.VI, ч.5 — по Орловской губернии), в котором я познакомился со списком конских заводов, имевшихся на тот период и во всей губернии, и в Малоархангельском уезде, в частности. Среди перечисленных заводов значился там и принадлежавший штабс-капитану Пигареву.

Как думаешь, читатель, лошади какой породы разводились только на его заводе, единственном из ста трёх по Орловской губернии? Да-да, карабахской, а также близких к ней ширванской и персидской пород. И всего у помещика Пигарева в 1853 году имелось 18 лошадей (из них два чистопородных жеребца и 13 кобылиц-маток).

А начиналась история этих скакунов там, на Кавказе, в Карабахском ханстве, где правители смотрели на своих лошадей, «как на дар Божий, их династии дарованный, которым торговать нельзя, а можно уделять смертным в знак дружбы и признательности».

Уверен, что вот эти строчки из лермонтовского «Демона» не раз читал себе штабс-капитан Василий Пигарев, гарцуя на любимом жеребце, доставшемся ему в подарок:

«Под ним весь в мыле конь лихой
Бесценной масти, золотой.
Питомец резвый Карабаха»…

Этот Карабах, лично мне, гораздо ближе того, что вошёл в наше сознание за последние годы.

Александр Полынкин
См. также таблицу Частные конские заводы Малоархангельского уезда Орловской губернии по сведениям «Военно-статистического обозрения» (1853 год)

Связанные записи

• О том, как помещик Алексей Трубицын пытался наследство умершего брата отсудить (0)
• О селе Трубицино, дворянах Пигаревых, внучке Тютчева и секретаре Великой княжны Елизаветы Фёдоровны (0)
• Ю. К. Мейер «ЗАПИСКИ БЕЛОГО КИРАСИРА». Усадьба. (0)

На территории Дубовицкого сельсовета расположена деревня Юдинка. Сейчас это небольшой населенный пункт, ничем не отличающийся от других. Но в свое время он занимал в округе особое положение.

Дело в том, что его жители никогда не были крепостными крестьянами. Их социальное положение в Российской империи определялось как «однодворцы», то есть, люди, живущие своим хозяйством и независящие от помещика. Это сословие существовало в России до времен Петра I, который упразднил его за ненадобностью. Этот факт говорит еще и о том, что деревня имеет давнюю историю, так как существовала еще в XVII веке.

Однодворцы в допетровской России были служивым сословием, на манер казачества. Они вели свое хозяйство и обязаны были в случае начала войны явиться на сборные пункты в полном боевом снаряжении, купленном за свои деньги. Налог однодворцы платили государству. С появлением в России регулярной армии надобность в этом отпала.

Это сословие занимало промежуточное положение между крестьянами и дворянами. Но в отличие от дворян оно не имело больших земельных пожалований и крепостных крестьян. Однако из этой среды нередко выходили дворяне, жалованные этим званием за боевые заслуги.

Среди окрестных сёл жители Юдинки были наиболее зажиточными. С момента отмены их сословного положения они перешли в состав государственных крестьян. В XIX веке здесь жил помещик Сахаров, который имел дворянское звание в отличие от помещиков: Волкова (проживавшего в Мишкове), Маклашева (в Дубовике) и Приданцева (в Покровском). Фамилия его рода значится под номером 34 в «Списке дворянских родов Орловской губернии», а вот фамилии вышеперечисленных помещиков в этом списке отсутствуют.

Родоначальником дворянской фамилии считается Петр Иванович Сахаров, получивший это звание 27 мая 1836 года, как значится в документе, «по заслугам». А поскольку род имеет свой номер, то звание потомственное, данное роду, а не конкретному человеку, как в случае с личным дворянством.

В XIX веке потомственное дворянское звание можно было получить в двух случаях. Это, если человек получал орден Анны I степени или более высокие боевые ордена. Во втором случае, если человек дослужился до чина капитана-лейтенанта флота и майора армии. Значит, можно сделать вывод, что родоначальник рода Сахаровых был военным, который дослужился до высокого воинского звания.

Он имел пятерых детей. Последним представителем рода был, по всей вероятности, внук, помещик Андрей Александрович Сахаров. Подтверждением этому может служить его личная печать, сохранившаяся до наших дней. Он владел имением до революции 1917 года. С началом гражданской войны след рода теряется.

Нет никаких сведений и об упомянутых выше помещиках. Правда, по рассказам старожилов, например, Анны Васильевны Мироновой, Приданцев воевал в составе армии Деникина. И, якобы, в 1919 году, находясь на некогда своих владениях, приказал публично выпороть крестьян Покровского, участвовавших в разгрома его имения

Ю. Русанов
учитель истории Каменской средней школы
Районная газета «Звезда»
18.02.2003

Связанные записи

• Кирпич с личным клеймом в Дубовике (0)
• Цуриковская МТФ колхоза имени Кирова в 1984 году (0)
• Хорошеть посёлку, молодеть деревне (0)

Герой Отечественной войны 1812 года, генерал-майор Михаил Мацнев, уйдя в отставку и поселившись в своём малоархангельском имении Столбецкое, увлёкся игрой на скрипке и посещением театров. Иногда он совмещал эти два занятия, и тогда все зрители орловского театра графа Каменского перед началом очередного спектакля с удовольствием слушали игру генерала на его скрипке с коротеньким смычком. Он замечательно исполнял мелодии модных тогда композиторов Онслоу и Феска.

Любовь к небу

Старший сын героя Отечественной войны, орловский помещик Иван Мацнев, тоже выбрал военную карьеру, дослужился до чина штабс-ротмистра лейб-кирасирского полка и с армией распрощался. Будучи в 1851 году за границей, в Париже, увидел он первые полёты на только что начавших входить в моду воздушных шарах и немедленно обучился воздухоплавательному делу.

В первом же полете на аэростате русский аэронавт поднял бокал с шампанским за здравие своего императора. Но увлечение Мацнева воздухоплаванием вызвало неудовольствие Николая I, заявившего, что участие в этом — недопустимый поступок, хотя бы и для отставного офицера.

Однако неодобрение императора не остановило бывшего штабс-ротмистра, а ныне – коллежского секретаря: любовь к лётному делу стала смыслом всей его жизни. За два последующих года Иван Мацнев не только успел полетать на многих заграничных аэростатах, но и познал все тонкости изготовления воздушных шаров. А вскоре самолично смастерил аэростат, не уступавший иноземным ни в чём. На нём Иван Михайлович в районе Петергофа совершил несколько успешных полётов.

Пионер воздушной разведки

А тут началась Крымская война (1853—1856 г. г.), очень неудачно развивавшаяся для России. Англичане, французы и турки осадили Севастополь, за который развернулось жестокое многомесячное сражение. Очень важно было в условиях осады иметь достоверную информацию о планах и расположении противника.

Иван Мацнев, у которого возникли собственные, достаточно интересные, мысли по этому поводу, 15 мая 1855 года представил императору Николаю I проект воздухоплавания, применимый к военным рекогносцировкам (т. е. разведывательным действиям)

Суть его проекта заключалась в следующем.

«Поднять над местом, где расположился противник, для разведки его позиций, посредством каната на высоту 300 сажен воздушный шар с наблюдателем.

Он, находясь в шаре, может передавать наблюдения свои словесно прямо или переговорною трубою; в случае же ветреной погоды или в случае передачи известий, не подлежащих оглашению, — условленными знаками или кидать сверху бюллетени в мешках, насыпанных для балласта песком».

Мацнев так объяснил выгодность применения воздухоплавания к военным рекогносцировкам:

«При осаде крепостей или, как в настоящее время, имея под Севастополем неприятельский укрепленный лагерь и флот, оказывается возможность вместо лживых часто показаний переметчиков и пленных делать заключения о расположении позиций, вооружении укреплений и даже самом калибре орудий, основываясь на верных и точных наблюдениях…»

Для реализации своих предложений бывший штабс-капитан предложил «учредить воздухоплавательную обсерваторию под Севастополем и образовать при ней наблюдателей в том числе, которое признано будет полезным».

В записке Мацнев изъявил готовность «принять на себя обязательство устроить воздушные обсерватории в тех местах, где приказано будет, и совершить самому потребное число воздухоплаваний для полного практического образования лиц, которые для того избраны будут». Он перечислил и все условия, необходимые для начала работ, и сумму, в которую выльется изготовление одного шара, способного подымать двух человек с тяжестями (2500 рублей).

В дополнение к вышеизложенному Иван Михайлович даже представил образцы материи, потребной для обтягивания шаров.

Император дал поручение военному министру В. А. Долгополову разобраться с предложениями Мацнева. А военный министр отправил записку Главнокомандующему Южной армией, военно-сухопутными и морскими силами в Крыму М. Д. Горчакову.

Ответ Горчакова, последовавший 15 июня 1855 года, был короток и выразителен:

«… Имею честь уведомить, что, по моему мнению, употребление воздушных шаров в Севастополе, с одной стороны, весьма сложно, а с другой, … подало бы неприятелю мысль употребить тот же способ для рассмотрения Севастопольских позиций, что и предоставило бы неприятелю значительный перевес, сравнительно с выгодами, которые нам могло бы предоставить рекогносцирование неприятельских работ».

Итак, опасение, что противник сделает то же самое, заставило русское командование отказаться от предложений И. М. Мацнева.

Расстроенный штабс-ротмистр, после получения отрицательного ответа, на своём собственном шаре совершил, всё-таки, несколько полётов над вражескими позициями. Одну из таких его рекогносцировок описали в повести «Сын бомбардира» М. Лезинский и Б. Эскин:

Сумели ли защитники Севастополя воспользоваться разведывательной информацией Мацнева — мне не известно.

Первый банкрот воздушных трасс

Известный историк отечественной авиации А. Родных подчёркивал: «В русских документах пока нет сведений о применении русскими воздухоплавания в войну 1854-1855 гг. Но о них упоминается в английских источниках, сообщающих о пользовании нами аэростатов для наблюдения неприятеля из Севастополя»,

Больше того, англичане приписывали успех защиты города именно аэростатам. Однако патриотическая, самоотверженная деятельность Ивана Мацнева, пытавшегося организовать первую в истории России разведку позиций противника с воздуха, дорого ему обошлась.

В газете «Орловские губернские ведомости», от 4 декабря 1856 года, нашёл я объявление о том, что Орловский уездный суд назначил на 23 января 1857 года продажу с торгов имущества, принадлежавшего коллежскому секретарю Ивану Михайловичу Мацневу: «…место с состоящими на нём развалинами бывшего дома и разного строения, кирпичными стенами…, находящееся в Орле в 5-ом квартале, на 3-ей Курской улице под №1242, за неплатежи Мацневым разным кредиторам по актам денег».

Оценено было имущество в 500 рублей серебром, и едва ли этих денег хватило на то, чтобы энтузиаст русского воздухоплавания смог полностью рассчитаться с долгами. Получается, что всё (и немалое) наследство, доставшееся Ивану Мацневу от отца-генерала, он пустил на ветер… Очень надеялся бывший штабс-ротмистр, что его труды не погибнут втуне, но русское военное начальство середины XIX века его проектов не оценило.

Александр Полынкин

Связанные записи

• Спиридон Мацнев — орловский Плюшкин (0)
• Помещица Наталья Мацнева, «в своём роду не последняя…» (0)
• О земских школах в Малоархангельском уезде (0)

Село Легостаево… Вглядитесь, какое оно большое, красивое, находится по обеим сторонам реки Гнилая Плота. Село привлекает своими пышными садами, обширными полями, среднерусскими лугами. Особенно оно бывает красивым весною, когда утопает в зелени и цветах. Название села остается открытым вопросом и на сегодняшний день. Бытует мнение, что оно получило свое название по фамилии проживающего в этой местности барона Легостаева, осталось название имения Баронов сад.

Существует точка зрения и такая: окрестности села очень располагают к старинному русскому занятию — охоте со стаями гончих, легавых собак. Отсюда и пошло: лего— — легавые, т. е. гончие, -стаево — стая, т. е. стая гончих, иначе — места для охоты. И до сегодняшнего дня люди из Курской и Орловской областей приезжают на раздольные охотничьи угодья окрест села.

Первоначально в Легостаево жители формально не были крепостными. Они считались свободными. Власть помещиков на них не распространялась, но та свобода, которую имели легостаевцы, была хуже неволи. Все окрестные земли принадлежали помещикам, баронам, князьям и церкви. Бедным поселенцам села Легостаево осталась лишь узкая полоса земли, идущая вдоль реки. Ни лесов, ни выпасов, ни лугов. Село со всех сторон было прижато к реке. Малоземелье наложило отпечаток на всю дальнейшую историю села Легостаево. Здесь всегда наблюдался большой избыток рабочих рук. Подростки и молодые мужчины уходили в работники в другие села, уезжали на заработки в южные города России и на Украину. Поэтому сегодня мы можем встретить своих земляков по всей территории необъятной России.

Давайте перенесёмся на несколько веков назад. Жители Легостаево всегда были в нужде. Они жили значительно хуже, чем крестьяне окрестных сел: Губкино, Луковец и др. В этих селах раньше стали строить большие кирпичные дома. Типичной для Легостаево застройкой была деревянная хата с соломенной крышей и двумя-тремя маленькими окнами, с узкими сенями и пристройкой-закутой для скота. Такой вид застройки существовал до самой революции 1917 года.

Жизнь в Легостаево шла вяло, скучно, примитивно. В связи с тем, что земли у жителей было мало, легостаевцы сами потребляли то, что производили. А производили они мало из-за недостатка земли, поэтому и жили впроголодь. У мужчин все свободное время уходило на плетение веревочных чуней, которые были здесь единственным видом обуви для всех. Зайдя в старинное сельское жилище, мы увидим женщин, которые все долгие зимние вечера просиживали за веретеном и прялкой. К весне они устанавливали в хатах ткацкие станки и начинали ткать полотно. Затем, после весеннего паводка, грубые суровые холсты вымачивали в воде и отбеливали на берегу реки, расстилая по молодой травке под горячие лучи весеннего солнца. Мы с вами видим, что люди в селе жили трудолюбивые.

Белье и одежду изготовляли из тканей и овчин собственной выделки. Зимой по домам ходили портные. На хозяйских харчах и за довольно высокую плату они шили зипуны, шубы, поддевки и пиджаки. Белье шили сами женщины, каждая для своей семьи. Старики помнят, в какой темноте, невежестве жили их односельчане до Великой Октябрьской Социалистической революции. В селе была одна маленькая деревянная школа, открытая в 1890 году, с одним учителем.

Беседуя со старожилами села, мы с вами узнаём, что первое упоминание о церковноприходской школе в Легостаево относится к 1890 году. Школа находилась во Втором Легостаеве на месте дома Легостаева Ивана Ильича. В школе в 4 классах было около 40 учеников разного возраста (ликбез). Занимались в 2 смены. Работал один учитель— Овсянкин Даниил Никитович. После революции 1917 года школу перенесли на другой берег реки в село 1-е Легостаево, где стоял дом Хохлова Михаила Дмитриевича. Школа состояла из 2 зданий, в одном из которых жили учителя, а в другом находились классные комнаты. В школе работали 4 учителя:

1. Овсянкин Даниил Никитович;
2. Маслов Дмитрий Яковлевич;
3. Бурмистрова Наталья Михайловна;
4. Легостаев Иван Егорович.

Детей школьного возраста было около четырехсот, а грамотных женщин в селе почти не было: посылать девочек в школу считалось зазорным. Многие считали школу пустячным, никчемным. Вот чуни плести, это другое дело.

Старожил Федор Петрович Легостаев рассказывает нам:
«Мне и соседскому мальчику очень хотелось в школу, но нас родители не пускали. Что, мол, там делать? Только одежду рвать. Тогда мы стали ходить в школу тайно по оврагу. Буквари, которые нам дал учитель, приходилось прятать. Прошло несколько дней, и мать обо всем узнала. Она очень плакала, боялась, что отец будет меня бить. Он был человек крутого нрава. Но все обошлось хорошо, учитель успел поговорить с отцом и убедить его, что мне надо учиться».

Так и жили люди, словно в потемках. Учиться не считали нужным, а показать свою силу, удаль почти каждый был горазд. Невзрачная картина, не так ли? Поэтому мы приглашаем вас на сельскую улицу. Село разделялось оврагом на две части: Легостаево Первое и Легостаево Второе. Процветали кулачные бои. В этих побоищах находила выход вся накопившаяся злость и боль души крестьянина.

Жители называли друг друга столбачами. Кулачные бои начинались на второй или на третий день Масленицы. Особого размаха они достигали к вечеру. Побежденные столбачи обязаны были ставить победителям водку или самогон. Во время кулачных боев многие получали увечья: оказывались без зубов, с поломанными ребрами. Но злости друг на друга не имели. С ними мы можем спокойно посидеть и выпить за «мировую». Здесь и беседа о жизни уместна. Их рассказ наполнен жизненными проблемами.

О медицинской помощи и понятия не имелось. Особенно высокой была детская смертность.

Бывало, зайдет болезнь, рассказывают пожилые люди, и косит малолетних. Часто по селу проносили гробики. От всех болезней лечили бабки и поп. Главным лекарством считалась крещенская вода. Потому-то даже небольшое заболевание кончалось смертью.

В селе 1-е Легостаево на самом видном «лобном» месте стояла церковь, был свой приход. Люди были набожны, ходили в церковь по воскресеньям. При крещении детей поп давал им имена. Здесь с давних времен отмечали престольный праздник Покров, который бывает 14 октября. К этому времени крестьяне успели убрать урожай, заготовить для скота корм на зиму.

Вот и праздновали они на радостях три дня. Здесь и нам можно отдохнуть. Мы, хоть и незнакомые, можем прийти в любой дом, и нас встретят хлебом-солью. «Хоть раз в году, да вволю», — говорили они. Односельчане целыми ватагами ходили друг к другу в гости. Часто возникали драки, пожары.

Увлечение шумными праздниками с повальной пьянкой и дебошами объяснялось прежде всего отсталостью, забитостью и бедностью крестьян. В докладе Малоархангельского уездного собрания за 1881 год говорится, что местные крестьяне год от года становятся бедней. Их расходы больше доходов на 11 рублей 05 копеек. Тяжелое положение орловских крестьян зафиксировано и в докладе Орловской земской управы за 1881 год, который так и именуется «Об упадке благосостояния крестьян». В нем мы прочитаем:

«Большинство крестьян заметно беднеет, скотоводство уменьшается, постройки строятся хуже, недоимки из года в год увеличиваются, крестьяне входят в неоплатные долги, заедая почти за год весь свой урожай.

В большинстве семей остается один работник с малолетками. При незначительности паевых наделов и невозможности оставить двор для отхожих промыслов хозяйство такого крестьянина еле двигается по недостаточности корма, через что уменьшается количество навоза».

И рост неоплатных долгов, и заедание хлеба вперед, и упадок хозяйства, и уменьшение скота — все это в полной мере характерно было и для легостаевских крестьян. И этот процесс обеднения, медленного умирания хозяйства не прекращался. Это подтверждают сами легостаевцы. Они считали тогда урожай в 35-40 пудов с десятины средним. Как можно было получать хороший урожай, если почву обрабатывали сохой с деревянной бороной? Навоза хватало только под коноплю и картофель, которые из года в год размещались на огородах. На другие площади навоз не вывозили и потому, что зимой им топили печи. Кроме того, общинное землепользование не стимулировало желание удобрять почву. Ведь удобренный участок при переделе мог достаться другому владельцу.

В селе не было ни одного очага культуры. В 1912 — 1914 годах в Легостаево шли лишь две газеты — попу и учителю. Не за горами была революция.

Из материалов, собранных в Легостаевской средней школе — Моё Легостаево.

Связанные записи

• Село Легостаево. Толстая тетрадь. (1)
• По памятным и историческим местам села Легостаева (3)
• Как работать на пряхе? Рассказ Панариной Клавдии Кузьминичны из Легостаева. (1)